d3c87086

Вагинов Константин - Гарпагониада



Константин Константинович Вагинов (Вагингейм)
(1899-1934)
ГАРПАГОНИАДА
Роман
ГЛАВА 1 СИСТЕМАТИЗАТОР
Коренастый человек с длинными, нежными волосами, в расстегнутой
студенческой тужурке, с обтянутыми черной материей пуговицами, в
зелено-голубоватых потертых диагоналевых брюках сидел за столом на кухне.
Стол освещала электрическая лампочка, висящая на шнуре. Перед человеком
лежали: ногти остроконечные, круглые, женские и мужские различных оттенков. На
каждом ногте чернилами весьма кратко было обозначено, где, когда ноготь срезан
и кому он принадлежал.
Была глубокая ночь.
Дочь и жена сидевшего за столом человека давно уже спали.
И то, что все спит вокруг, доставляло бодрствующему невыразимое
наслаждение.
Он перебирал ногти, складывал в кучки, располагал в единственно ему
известном порядке.
Нет, собственно, и ему неизвестен был порядок, он искал его, он искал
признаков, по которым можно было бы систематизировать эти предметы.
Он брал ногти на ладонь и читал надписи:
Самарканд Саратов Астрахань
1921г. 1922г. 1926г.
Копошевич Улунбеков Карабозов
Осторожно перетирал тряпочкой.
Он был горд, он предполагал, почти был уверен, что никто в мире, кроме
него, не занят разрешением некоторых вопросов.
Один ноготь от движения его руки соскользнул со стола и упал на пол.
Сидевший переменился в лице.
Под столом было темно и пыльно.
Бодрствующий присел на корточки; но не увидел ногтя.
Злобствуя и ругаясь, зажег спичку. Он боялся раздавить ноготь. Осветив
пол, он еще больше испугался. В полу оказались трещины и щели.
Но к счастью ноготь Улунбекова нашелся. Он мирно лежал у стены. Одно
неловкое движение и ноготь провалился бы в щель.
Торжествуя, человек поднялся, стал сдувать с предмета пыль, протер его
тряпочкой и осторожно, как святыню, положил в коробочку.
Снова сел за стол и задумался.
Неся ногти в абиссинских резных коробочках, человек прошел закоулок, где
стояла недорогая дореволюционная энциклопедия, и вошел в свою комнату. Комната
была необычайно узка (ее можно сравнить с отрезком коридора) и до предела
насыщена влагой. Сыро в ней было до такой степени, что две стены были
буквально обнажены от обоев. Серая штукатурка была почти мягка.
У стены, лишенной обоев, стояла, вплотную, его кровать с серыми влажными
плоскими подушками и суровым, не менее влажным одеялом.
У покрытого льдом окна - коробки, сундучки и фанерные ящики из-под
фруктов. На отжившем расклеившемся письменном столе - конвертики, свертки,
пузырьки, книжки, каталоги, владельцем комнаты самим сочиненные.
В шкапу хранились бумажки, исписанные и неисписанные, фигурные бутылки
из-под вина (некоторые из них должны были изображать великих поэтов,
писателей, деятелей науки, политики), высохшие лекарства с двуглавыми орлами,
сухие листья, засушенные цветы, жуки, покрытые паучками, бабочки, пожираемые
молью, свадебные билеты, детские, дамские, мужские визитные карточки с
коронами и без них, кусочки хлеба с гвоздем, папиросы с веревкой, наподобие
рога торчащей из табаку, булки с тараканом, образцы империалистического и
революционного печенья, образцы буржуазных и пролетарских обоев, огрызки
государственных и концессионных карандашей, открытки, воспроизводящие
известные всему миру картины, использованные и неиспользованные перья,
гравюры, литографии, печать Иоанна Кронштадтского, набор клизм, поддельные и
настоящие камни (конечно, настоящих было крайне мало) , пригласительные билеты
на комсомольские и антирелигиозные вечера, на чашку чая по



Назад